Стихи о жизни - грустные стихи. Поэзия
Новые стихи
Поэзия
Новые стихи   Главная страница Стихи прошлых лет Авторская песня

Стрелков Андрей. Стихи 2008 г.

Стихи о городе - посвящение Петербургу

 

СПб.

Мегаполисная поэзия - стихи города

 

Мне случилось родиться у Нарвских ворот,

В юго – западном секторе –

                                          в зоне массива,

Где тяжёлым угаром могучий завод

Насыщает прохладные бризы залива –

 

В мегаполисе –

                        где эстуарий Нева

Развернула.

                        Где насыпью скрыта болотина…

…Где расторгнуты тонкие нити родства

Между всем, что вплеталось в понятие – «Родина»

 

То есть то, что, казалось бы, от естества

Нам дано –

                  тщетно ищем, бродя неприкаянно,

Как бездомная псина, живая едва,

Ищет в мёртвых руинах слепого хозяина.

 

У рождённого в городе – родины нет!

Есть привязанность к месту рождения –

                                                          вроде

Некой памяти детства.

                                     Сквозь муторность лет

Нитевидной пульсацией, память приходит

 

Как привычка;…

                             Предметом обмена – когда

Мы меняемся воспоминанием с ближним…

В оправданье за тусклые наши года

Наполняется память о детстве всевышним,

 

Лучезарным свеченьем.

                                                 Причём, этот свет,

Исходящий из прошлого, мнится просветом

В бесконечную будущность!

                                         Всё же, при этом,

У рождённого в городе – родины нет…

 


 

Я погряз в эту землю на много колен –

Корни высохли, но не пускают наружу…

Душный плен Петербурга гнетёт.

                                                          Но взамен-

Научился глядеть в эту мрачную душу -

 

Так, как если б душой обменялся на миг

С этим городом –

                          мне открывается сразу,

Что собою таит представительный лик –

Что вовек не увидеть приезжему глазу –

 

Город мне раскрывается, как существо

В странном танце уродующих трансформаций –

Самоорганизуемое вещество

В постоянно идущем  процессе мутаций.

 

Обнажается плоть каменистых пород,

А за нею, суть – метаболизм,

                                     где все мы

Воплощаем тупое движенье вперёд –

К усложнению связей в структурах системы.

 

Наши радости, беды ему не видны –

Нет «людей», в измереньях его!

                                                 Но на деле,

Все подвижки души им давно сведены

В соответствие к выше указанной цели –

 

И безмолвная опустошенность бомжа,

И надменность «великосветской» девицы –

Всё! –

             до бунта душевного,

                                                 до мятежа,

Предусмотрено к благу балтийской столицы:

 

Хочешь – будь респектабельным.

                                                 Или не будь…

Иль живи, как изгой  – жертвою конъюнктуры – 

Мотивация наших амбиций – не суть!

Суть не в нас,

                           а в насущных запросах структуры.

 

То есть, всё к одному –

                                      усложненье структур,

Как священное действо, под строгим приглядом.

В остальном –

                          расслоенье, смешенье культур

И смещенье акцентов –

                                     к тому, чтобы рядом

 

Ничего не могло бы окрепнуть вполне,

Отколовшись от общего хода движенья –

Просто город боится,

                                      как видится мне,

Исполняя инстинкт своего сохраненья.

 

Что вполне объяснимо –

                                          Ведь ежели в нём

Обособится, некая сущность сумела –

Это значит болезнь! Катастрофа!

                                                          Притом,

Это значит, что в нём инородное тело!

 

Город примет любые порывы души,

Комбинации страхов, амбиций и страсти –

Извращайся! Молись! Мемуары пиши…

Не приемлет одно –

                                  человеческой власти

 

Над собою самим –

                                      там где жертвенность может

Быть поставлена выше животных страстей,

Выше смертного страха!…

                                     И город тревожит

И пугает подобная власть.

                                          Ибо в ней

 

Есть финальное, высшее определенье

Человечности…

                         То есть, достигнув едва,

Город может обратно, лишиться значенья –

Совершеннейшего

                                       существа.

 

Кстати, те, кто чудовище это вскормил

Своей плотью, в блокадные лютые зимы

Стали брендом…

                         в придачу – лекарство.

                                                            Вестимо – 

Город помнит о них. Город их не простил!

 


 

Исторический центр –

                                    Святой винегрет

Архетипов и архитектурных течений

Под эгидою брендов

                                    где «Русский балет»

В череде «игровых» и «ночных» заведений.

 

Я ж, когда то до жженья любил твою стать!

И верстались дома, в соответствии строгом,

Когда я,

                 как дурак, их учился читать

Шаг за шагом рифмуя шаги,

                                             слог за слогом…

 

Помнишь? –

                       я, твой предлетний, вдыхал аромат –

Тополиных серёжек на тёплом асфальте,

После первой грозы,

                                когда солнечный взгляд

Разыгрался лучами на каменной смальте.

 

Я ж не мог отвести привороженных глаз,

Зачарованно глядя, как в створе канала,

Вспыхнул солнечным заревом огненный Спас –

Равно, сердце моё…

                                Что же всё-таки стало? –

 

…Центр, как-то повыцвел –

                                             По ходу времён

Отсвет счастья сошёл, несмотря на наличье

Разноцветных афиш и рекламных знамён –

Может просто линяет? –

                                Цвета без различья,

 

Стали блёклыми –

                                   в тон шелестящих банкнот

На которые маклеры город друг другу,

По частям продают, и, толкнув в оборот,

Как шалавую девку, пускают по кругу…

 

Нестерпимо и дико!...

                                      Ведь, кажется я

Помню всё ещё то – беспрерывное время –

Сквозь разломы сознания и бытия,

Сохраняющее в неизменности семя

 

Петербургской поэзии: 

                                     Тени ветвей

Оживляли собою жилое пространство,

В доме каменных львов;

                                 Где у каждых дверей

Ожидало чарующее постоянство

 

Городского домашнего быта -  

                                                    Камин

Изразцовый  в передней,

                                  за ним – подоконник

И дубовый комод, на котором один

Из семи, сохранившийся – маленький слоник,

 

Как надежда последняя:

                                          Предрешено –

Что Поэзию, в качестве анахронизма,

Завтра выпишут.

                         И буржуазность в окно

Влезет дряблою прозою постмодернизма…

 

…Помню, дальше –

                                     как время меняло обряд

Петербургского духа –

                                   Распалась основа

Для поэзии –

                        Наши поэты молчат,

Отдавая другим сокровенное слово.

 

Впрочем, всё это внешность – поверхностный слой –

Наши страсти, собранья, дома –

                                                        мимикрия!

А под ней, вдоль залива, согнула дугой

Тело жилистое,

                              Индустрия.

 


 

Современный прогресс – порожденье войны

«Городов – государств».

                                       Не имеют значенья

Наши званья на этой войне –

                                                Включены

В индустрию войны, все мы, без исключенья.

 

То, что выглядит городом –  только каркас

Ибо он безразмерен – границы размыты:

Пьёт сибирскую нефть, и вдохнув её газ,

Прогрызается в север, взрывая граниты.

 

И по-хищнически оглянувшись окрест,

Он впивается в мёртвые кости деревни –

Дух России из этих загубленных мест,

Отошёл навсегда.

                              И по волостям древним,

 

Как круги на воде – разбежалось кольцо

Индустрии, на всём оставляя приметы

Разложенья и свалки…

                                  Пром. зоны лицо,

Вечно серого,

                        вечно цементного цвета.

 

Но с особенным шармом магических глаз –

Гипнотической силою этого взгляда

Безымянный поток человеческих масс

Нагнетается в плоть ненасытного града.

 

Начинаясь извне, продолжается ход –

Приходя к упорядоченности движений,

Обретает значенье и смысл –

                                                       Растёт

Структурированность, частота обновлений!

 

Также верно обратное – смена идей,

Обновление техники и технологий

Неизбежно ведёт к обновленью людей –

Цикл – замкнутый круг!

                                    И тут принцип жестокий –

 

Иноземец вертлявый, затянутый в плен

Городской суеты, мегаполису ближе,

Чем неспешный противник любых перемен –

Коренной обитатель наследственной ниши.

 

Не дородные плечики Кариатид

Не могучие торсы дебелых атлантов

Держат город! –

                             Он ныне живёт и стоит

На смуглявых плечах безымянных мигрантов.

 

Приносящих сюда пыль заветренных трасс

Чтобы здесь сохранится и выждать до времени,

Когда дети их, станут одними из нас –

То есть, массой безликой, без роду, без племени,

 

И «не флага, не родины»!…

                                               Только сперва

Город их ослепит – что б они не сумели

Обособить свои, сокровенные цели

От задач мегаполисного существа.

 


 

В общем, город – не родина.

                                                А потому

В отношенье к нему глупо и неуместно

Выраженье сыновей любви.

                                                    И ему

Ни о нас, ни о нашей любви неизвестно

 

Ничего!

                         И не надо иллюзий.

                                                         Хотя,

Это трудно представить – поймёшь то не сразу –

Предопределено, что любое дитя

Станет частью большой городской метастазы –

 

Участь раковой клетки на лике земном!

Что же здесь от отцовского благословенья? –

Город знает лишь тело своё.

                                              И притом,

Эта опухоль – ставится в определенье

 

Ко всему! –

                                   Как единая мера вещей:

Мы уже научились всё видеть сквозь призму

Освоения алчного – как Кащей

Миллионноголовый

                                         И от альтруизма

 

Не осталось следа:

                                   Миллионами рук

Жадно тащим куски из единой лоханки

Мегаполиса.

                            Тут же, диаспоры в круг

Собрались,

                              на этнические, на останки

 

Нашей нации… 

                            Выше – зачаточный мозг,

Где нашёл воплощенье общественный разум –

Коллективная воля – податливый воск…

Коллективная мысль – корректная фраза –

 

Вырождаемся!...

                                   И обновленье во всём –

Обездомливает! –

                        Как речное теченье,

Вымывает потоком и суть, и значенье

Из наивного, детского образа – «Дом».

 


 

Город мой, объясни, неужели же ты

Эту участь себе положил изначально – 

Чтоб на хрупких костях воплощались мечты

И безумства твои?

                                И гляжу я печально,

 

Как верховным звеном эволюции став,

Ты вознёсся над жившими здесь существами –

Саваоф,

                ты всё время меняешь устав,

Под различными, к нам приходя именами – 

 

Петербург... Петроград… Ленинград…

                                                             Охлони! –

Я то, знаю кто ты, ибо всё ещё зрячий,

И когда мы с тобой остаёмся одни,

Я от глаз твоих каменных, взгляда не прячу.

 

Город мой, не забыл?! –

                                      я твой сын и твой внук,

И твой правнук, отправленный на попеченье

Ближней области.

                            Морду свою, Петербург,

Поверни!

                         Я поздравлю тебя с днём рожденья.

 

***

Город. Авторские иллюстрации к стихам

Наверх

 

 

Новые стихи

Новые стихи   Главная страница Стихи прошлых лет Авторская песня

Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru