Дремлется…
В комнате сумерки…
Час
Неизвестно какой.
Без примет наружных.
Место
действия – старость.
Вызвать
врача
Или
взять газету, - но что-то нужно
Из
того, что совсем не нужно…
Рука,
Устремляясь к
трубке, медлит.
И
пальцы,
Складываясь в
подобие кулака,
Отнимают у жеста
энергию.
Кальцекс,
Аспирин, и от
сердца… Правее, едва блестя
Позолотой
названья, роман,
где
король – католик
На
ножах с кардиналом.
Сколько-то лет спустя…
Сумрак
сводит слова.
И какая разница сколько…
Старость, видимо,
это и есть – «спустя».
Мало
действия,
да и сюжет пошловатый, -
Превращает в
натужливый подвиг любой пустяк,
Забивает герою
голову ватой,
Вместо
разума, оставляя ему
Поведенческих
паттернов жалкий список.
Словом, книга
плохая, и ко всему
Прочему,
-
дремлется, но не спится!
Гибкий
прежде костяк одевается в соль
И
сосуды – в известь.
Будто бы пылью
Сеет
нам в глаза, и буквально всё
Полнится паутиной
бессилья.
Дремлется…
Начинается дождь.
Занимается смерть,
как рассвет знобящий.
Срок
дожития, как чахоточник, безотраден и
тощ.
Плешь
на времени…
мёртвый затон.
И
всё чаще
Мысль
о боли.
Всё явственней видим, как
Не три
буквы привычных,
а целых три слова чертит
На
стене, на известном пиру, роковая рука,
И с
недавнего времени близость смерти
Всё на
свете пронизывает насквозь;
Придаёт всему
неприятный ракурс…
Жизнь
уходит, -
и Х... с ней!...
Не больно-то и жилось…
Прирастание к ней равносильно
браку.
Умирается
поначалу
довольно легко.
От
души отлетают былые нужды.
Старость действует
как
обезболивающий укол,
Превращая жизнь в
сочетание чуждых
Обстоятельств,
событий…
Внутри
и вне
Одинаково, я бы
сказал,
херово…
Для
того, кто не сходится с жизнью в цене,
Пропадает смысл и
того, и другого.
Да и
что такое вообще «цена»,
Если
нет ничего, чтоб ценить и холить?
Жизнь
свободная от желаний,
невероятно длинна,
И тем
более,
если она замещается болью.
Машинально
функционируя, въяве спим,
Но
исправно видим и сквозь дремоту,
Что
сутулая очередь хмурых спин
Всё
живее движется к тем воротам,
На
которых впору сидеть сове
С
оловянно – покойным, как вечность, взглядом.
Возраст Чехова и
Баратынского.
Сумерки времени.
Две
Одинаковых цифры,
сошедшихся рядом.
Дремлется…
Вспоминаются все,
Кто
заглох на подъёме –
жребия или таланта;
Кто в
подпитии,
кто
с одышкой,
а кто – облысев –
Сонный
Дельвиг,
Мей траурный,
Мятлев галантный…
Стоп!... Опять
привычный мышления сбой:
В этом
вздохе по рано усопшим отметим одно лишь, -
Будто
что-то высшее
значат они собой,
Словно
было бы что-то,
живи они месяцем дольше…
Словно
жизнь и в правду значением наделена,
И
любое «вчера» уступает любому «завтра», -
Ибо
смысл,
или Бог,
или Логос – всегда вне нас
И не
ближе солнца.
А мы прилежные космонавты…
В
каждом подлинном чувстве отыщется вера в то,
Что
предметы больше себя,
и, значит,
Остаётся только
стремиться найти исток
Совершенства.
Возвысится, - и не иначе!
Продолжая, как
сотни веков до нас,
Беспокоить полночь
вспышками спичек,
Наполняем смыслом
знакомые нам имена,
За
дешёвым пустым лицом
прозреваем Биче.
И,
конечно, всё лучшее, созданное людьми,
Многозначно, как
таинство!..
(Тут
– восхищённые вздохи)…
…Но
когда-то,
в один расчудесный миг,
Что
венчают обычно конец прекрасной эпохи,
Надоедает
Тибет громоздить на Тибет.
Лабиринт наших
помыслов лжив,
иллюзорен и хрупок…
И всё
сущее в мире – равно самому себе:
Камень
– камню.
Верёвка – верёвке.
И висельник – трупу.
Бесполезно словами
о горнем толочь пустоту.
Всё
равно до дна
не достанешь глазом.
Часть
– не целое.
Выше себя – не прыгнешь.
И
тут
Склеротический,
непомерно разросшийся разум
Натыкается на
спасительный императив
Соразмерности…
Принцип эквивалентности.
Кратко
Поясняя,
подробности опустив,
Это
принцип сведения к минимуму остатка
Или
разности между давленьем извне
И
ответной реакцией на…
Никаких фантазий! –
Отклик
равен воздействию!
Или - сказать ровней –
Соблюденье баланса
в канале обратной связи.
Но
дежурство иронии
не даёт
Осчастливиться найденным…
Сокрушённо
Вспоминаем, что
этот простой расчёт
Подпадает
под
третий закон Ньютона…
Или,
делая от механики шаг
Круто
в сторону популярнейших лекций
О
живом –
узнаём, что душа – уже не душа,
Но
слепой механизм безусловных рефлексов.
Вот и
вся соразмерность…
И все дела…
Высший
смысл и чувства отвергнув ради
Совершенства
БЕССТРАСТНОСТИ,
мысль пришла
К
рефлекторной гармонии ранних стадий
Эволюции…
Что-то обидное.
Так свести
К
примитивным началам всё светлое,
всё земное,
Всё,
что любим,
то есть, за что мы должны платить, -
Да ещё
другой раз, -
«любою ценою»!..
Что
такое агония?
Поочерёдное сокращение мышц –
Антагонистов.
Чередование встречных усилий.
Бесполезность.
Бессмысленность.
Хаос.
Туфта.
Кишмиш.
Нулевой результат
при затрате энергии…
Или
Что
верней, - истребленье энергии…
Здесь
Углядим параллель
в озарении жутком:
Спор
концепций осмысленности и соразмерности есть
Лишь
предсмертная
судорога рассудка!
Неотвязно крутясь,
календарное колесо
Лучше
всяких кислот разъедает память.
Укорачивается
дыханье. Тончает сон.
И
усталость накапливается утрами.
Не
сказать, чтоб совсем стало нечем жить, -
Но всё
явственней видится,
что болит в нас:
На
нейроны и синапсы нам продолжает давить
Обязательность
жизни,
её неотвязность,
слитность.
Можно
выбросить вещи. Прогнать, шутя,
Всех
любовниц, -
«твори,
выдумывай, пробуй»!
Но
однажды родившееся дитя,
Утомясь
воспитаньем,
не вставишь назад в утробу.
Эта
неустраняемость - злейшему рабству
сродни…
Не
хватает власти выбрасывать
слитности
звенья;
Пропускать
ненужное;
Перематывать вправо дни;
Выбирать из
жизни
по личному усмотренью!
(Мимоходом
заметим, что в сих мечтах
Помним
свойства нульмерных множеств
(проверьте!))
Выключаться из
жизни,
но с правом возврата…
Ведь только так
Теоретически и
достижимо БЕССМЕРТИЕ.
Да,
увы, бессмертье
не больше времени.
Но
Допустив, что оно
состоит из любимых
Нами
перлов,
получим большее – что оно
С
временем просто несоизмеримо.
Завершая
анализ,
легко подведём итог:
Если
вычеркнуть жизнь,
останется прав рассудок.
«Подымите мне
веки!
Не вижу»,
что
Унести
с собой на память отсюда…
Словно
по пьяному делу сбившись и проплутав
Невесть в каком
лесу,
еле живой, без шапки,
Выбрался на
опушку,
и не узнать места –
В
темень таращишься,
каждым суставом зябкий…
Сзади
лес.
Впереди – снеговая стлань.
Наверху – ни луны,
ни звезды.
И птички
По
ночам не поют.
И
куда ни глянь
Не
доносится грохота электрички.
***
